ПСИХОЛОГИЯ ФАШИЗМА И КАК С НЕЙ БОРОТЬСЯ

03.07.2021

Вступление

Тоталитарный или авторитарный режимы существенно отличаются от демократических форм правления. Сама форма правления как и методы, которыми это правление осуществляется чрезвычайно интересны как с политической, так и психологической точки зрения. «Как это немецкий народ смог терпеть диктатуру Гитлера? Почему же он не восстал? Почему немецкие рабочие с таким энтузиазмом участвовали в нападении на СССР?»

На эти вопросы очень сложно отвечать и они часто ставят в тупик человека, не сведущего в системе обработки масс. Что же заставляет человека отрекаться от своей идентичности, отрекаться от своей классовой принадлежности и поддаваться фашистской пропаганде?

Природа фашизма как диктатуры наиболее реакционных элементов финансового капитала тема для отдельной статьи. Нас интересует более психологический аспект пропаганды и методов её воздействия на массы. Наше общество мало изменилось внутри даже спустя почти век.

Да, теперь мы живём в эпоху потребления и наше общество кажется более развитым по сравнению с прошлыми. Мы думаем что мы более информированы, что мы более умны чем наши предшественники. Нас не так просто обмануть… На самом деле всё это ложь. Ложь, которую нам так или иначе внушают, которую мы не устаём повторять сами себе.

Человек на протяжении всей своей жизни живёт в обществе и общество оказывает серьёзное влияние на личность. На него воздействуют вначале родители, потом школа, институт, работа и государственный аппарат в целом. Невозможно избежать этого влияния, поэтому фраза «бытие определяет сознание» актуальна и сегодня.

Попадая в социум человек неизбежно принимает его правила ибо это заложено в нас самих эволюционными процессами, протекающими на протяжении тысяч лет. Поэтому человек – это стадное животное, если такое определение ныне уместно. Он подвержен общему мнению, мнению авторитетов, особенно если сам находится в трудном положении. Надежда на авторитетов и общий патернализм в обществе делают популярными авторитарные идеи. Патернализм как форма мышления в нашем мире встречается буквально на каждом шагу. Особенно часто встречается именно в политике. Патернализм это система отношений, основанная на покровительстве, опеке и контроле старшими младших (подопечных), а также подчинении младших старшим.

Патерналистское мышление возникает там, где у людей исчезает способность мыслить критически, мыслить самостоятельно. Проще говоря, возникает лень и страх. Предпочитая не думать о своём будущем и всецело полагаться на то, что его страна о нём позаботится. Это мышление слабых, ленивых и трусливых. Но это не является обвинением в сторону масс как таковых, массы разделены на индивидуумов. Далее будет видно насколько таким обществом легко управлять.

Именно на таком образе мыслей находят свою благодатную почву диктатура и тоталитаризм. “Не надо думать, с нами тот, кто всё за нас решит” – эти слова из песни В.С. Высоцкого как нельзя лучше описывают ситуацию в тоталитарном обществе.

Само патерналистское мышление это мышление ребёнка по отношению к своим родителям. Но мы не в детском саду, у нас семья, работа, дом. Мы всё привыкли делать сами. Почему же в политике у нас господствует именно данная концепция?

Потому что современный человек не верит в то, что он сможет изменить систему. Она большая, грозная и способна стереть в порошок любого вставшего у неё на пути. Это внушает страх и становиться причиной политической апатии населения. Одновременно это порождает поддерживаемые государством страхи людей по отношению к конкретным социальным, национальным или религиозным группам (меньшинствам). Потому что куда легче выплеснуть свою протестную энергию на менее защищённые слои населения, чем вступать в противостояние с государственным аппаратом, особенно если социум разделён.

Разочарование в политике государства приводит либо к её принятию, либо же к сопротивлению ей со стороны масс. Но для последнего необходимо известное единство людей. Мы рассматриваем прежде всего классовое единство. Но сегодня никакого единства между представителями рабочего класса мы не видим. Почему?

Живя в эпоху развитого индивидуализма, порожденную в некоторой степени неолиберальной концепцией современного капитализма, наше общество в крайней степени атомизированно, разделено на отдельных личностей. Массовая культура, кинематограф, литература, только подчёркивают что стремление к индивидуализму есть правильный путь развития общества. Такой индивидуализм часто перетекает в эгоизм и отсутствие эмпатии по отношению к другим. Взаимопомощь среди членов общества сегодня сводится к минимуму, особенно если конкретное общество испытывает материальные трудности, связанные с ухудшением экономического положения страны. В таких условиях человек скорее будет концентрироваться на решении своих собственных проблем, нежели на помощи другим. Более того, в таком обществе поощряются стремление к богатству и известности, ради самой личности. Часто даже незаконные методы достижения этих целей не вызывают отторжения у остальных. Личное становиться выше общественного.

Всё это приводит к тому, что люди смотрят друг на друга с недоверием, а действительно доброжелательные личности, желающие помочь другим вызывают недоумение. Мы думаем что если номинально у нас самих больше свободы от общества и государства (что в действительности не так), то всё наше общество в целом так же свободно и каждый член его может выражать собственное мнение не взирая на то, противоречит ли оно официально принятому. Свобода слова, как основной критерий свободы общества, не является таковым, даже если брать в расчёт что «все мнения имеют право на существование и должны учитываться».

Ваше личное мнение ничего не стоит если оно касается чего-то общественного, такого как политика. Вы попросту ничего не решаете. При этом не столько важно что ваше мнение может разделять ещё тысяча человек, важно что эта тысяча и вы – это разделённая масса. Разделённая национальными предрассудками, профессиональным идиотизмом, религиозной догмой и прочим. И это так же является стратегией управления массами. Причём она осуществляется при вполне демократической форме правления, которая имеет достаточно ресурсов в виде государственного аппарата. Фашизм применяет более жёсткие методы, но принципиальных различий в технологии нет. Разделяй и властвуй. Усиление раскола в обществе играет как против общества в целом, так и против индивидуума в частности.

Человек становиться более подозрительным, неуверенным, пассивным и всё более впадает в апатию. На примере политической жизни СНГ это можно отчётливо наблюдать, особенно перед выборами. И это то, что разрушает способность к организации масс и к их сопротивлению властям в любых формах и видах.

И общественный страх, предрассудки, шаткое экономическое положение, рост бедности, активно используется авторитарными и тоталитарными режимами в своих целях. А цели политиков неотделимы от целей господствующего класса. В нашем случае олигархии и крупного бизнеса. Общество индивидуализма, в котором наблюдаются тенденции к росту бедности, безработица и потеря социальных ориентиров массами представляет собой идеальную среду для роста радикальных настроений. А «левое мышление» большинства ничего не даёт само по себе, если в человеческой среде прочно укоренились консервативные взгляды.

Если на фоне всего этого общество найдёт в себе силы организоваться в противовес власти крупного бизнеса, то эти настроения смогут принять более левый характер. Однако, в большинстве случаев власть реагирует быстрее и жёстче. Так во время политического кризиса в Италии в начале 20-х националисты, получившие поддержку от крупных концернов страны, смогли подавить выступления коммунистов и анархистов, чем заслужили репутацию одной из самых надёжных политических организаций для действующей на тот момент власти. Но Муссолини и его «чернорубашечники» в отличие от старых буржуазных партий обладали более широкой социальной базой, чем они и воспользовались. Фашизм всегда делает ставку на «активность исполнителей» и «низовую инициативу».

Во время, казалось бы, революционной ситуации, кажется что социальная революция неизбежна. Однако не революционная ситуация, а именно расстановка сил в обществе и определяет дальнейшие события. А эта расстановка зависит от того, смогут ли прогрессивные силы завладеть умами масс. В противном случае революционной ситуацией воспользуются их враги. Как это было в Италии и Германии.

В этих странах коммунистические силы не смогли завоевать общество своими идеями. Поэтому ни в 1922 в Италии, ни в 1933 в Германии гражданской войны не произошло. Кроме небольших столкновений между про-властными отрядами фашистов и коммунистическими рабочими отрядами. Что более напоминало охоту на противников действующей власти в условиях резкого ужесточения режима. В большинстве случаев у реакционного правительства остаются в руках инструменты подавления, такие как армия, полиция, националистические отряды, с помощью которых уничтожаются ростки прогрессивной мысли.

Противоположная ситуация, когда общество чётко разделено на идеологической почве примерно поровну приводит неизбежно к гражданской войне.

Например, в 1936 году в Испании Народному Фронту путём поддержки рабочего движения и продвижения популярных законопроектов, удалось завоевать симпатии половины жителей страны. При этом практически вся армия и примерно половина корпуса карабинеров поддержали мятеж фашистов, опиравшихся на крестьянство, католическую церковь и правящий класс буржуазии и помещиков.

Общество раскололось на примерно две равные части, что сделало мгновенное подавление мятежа (или такое же быстрое свержение левого правительства) невозможным, а гражданскую войну – неизбежной.

Тут можно сказать что прогрессивные силы смогли воспользоваться назревшим кризисом, однако, это же можно сказать и о силах реакционных.

Идеи и классы

За любыми политическими силами стоят определённые группы, прослойки общества, общественные классы. Но определённые идеи не имманентны определённым классам. Если они не в состоянии достичь этих классов, то никакого революционного взрыва не произойдёт. Поэтому мы решили разобрать вопрос пропаганды и её психологической составляющей. Ведь идеология и методы её донесения являют собою именно то, без чего сама идея не сможет стать материальной силой в марксистском понимании.

Так капиталисты могут придерживаться совершенно различных идей и только перед лицом общей опасности могут объединяться идеологически. Однако, тут речь скорее о временном объединении. Монополистический капитализм даже в условиях минимальной конкуренции между объединениями сохраняет внутри себя противоречия, приводящие его к противостоянию с бывшими союзниками.

Рабочий класс так же неоднороден и каждый его представитель исходя из своих собственных интересов, которые он имеет в силу материальной нужды может придерживаться совершенно различных взглядов. Так германский рабочий класс в начале 30-х был расколот между радикальными коммунистами и социал-демократами. На наш взгляд свою роль тут сыграла и незавершённая Ноябрьская революция 1918 года, свергшая Кайзера, но оставившая нетронутыми крупных помещиков и буржуазию. Сознание рабочих и их политические предпочтения являлись отражением ситуации в Германии того времени. Многие предпочитали придерживаться более умеренных социал-демократических взглядов, чем радикальных коммунистических. Поэтому основным способом влияния на политику, которого придерживалась КПГ являлись выборы. Это была единственно верная тактика революционного авангарда в условиях низкой готовности рабочих к вооруженному восстанию.

Если мелкая буржуазия, лавочники, которые были основой первых фашистских группировок, попросту боялись потерять своё имущество, стоя между пролетариатом и крупной буржуазией, то у рабочих (да и других групп) всё было немного сложнее.

Рабочий класс Германии в преддверии наступления фашистской диктатуры

Жизнь немецких рабочих первой трети ХХ века уже несколько отличалась от жизни их отцов и дедов. Рабочие сумели добиться относительно приличных условий труда и жизни в целом. Рабочий класс Германии напоминал рабочую аристократию России начала века. Сверхприбыли от эксплуатации колоний перед Первой Мировой войной подняли уровень жизни среднего немецкого рабочего. Он, в некоторой степени, мог позволить себе некоторые излишества, более характерные для мелкой буржуазии. В условиях реакционности властей и проводимой ими внутренней политики, в головах рабочих стали преобладать черты мелкобуржуазного сознания со всеми присущими этой прослойке страхами и нерешительностью. Это определило ведущую роль СДПГ среди промышленных рабочих Веймарской республики. Именно поэтому в немецких рабочих было сильно консервативное начало, мешавшее им обрести сознание революционное. Далее мы опишем это более подробно.

Идеология фашизма – это квинтэссенция филистерства и самого трусливого мещанства. Страх перед крупным бизнесом, а так же перед набиравшем силу пролетариатом и коммунистами подталкивал мелкую буржуазию в объятья тех, кто, как она думала защитит их и от тех, и от других. А рабочие (по крайней мере большинство из них) попросту боялись встать на революционный путь. Их тяготило собственное сознание. Поэтому фашисты в Германии активно использовали «революционную риторику» по отношению к рабочему классу. То, что случилось 30 января 1933 года нацистские идеологи позднее назовут «революцией». Хотя на самом деле страна вступила в эру реакционности.

«Революционная» пропаганда НСДАП базировалась совершенно на других принципах нежели коммунистическая пропаганда социальной революции.

И тут вступает на сцену одна из главных черт фашизма – демагогия.

Демагогия нацистов и её психологические корни

Именно за счёт демагогии электорально НСДАП получила большинство в германском обществе. Рабочим фашизм обещает умерить пыл крупных частных собственников, мелкой буржуазии – сохранить её статус и не допустить её пролетаризации. А крупная буржуазия получала гарантию неприкосновенности её собственности, отсутствие забастовок и большие военные заказы. Армии это тоже было на руку, поскольку это (как правило) наиболее консервативный элемент общества и любая военная авантюра попросту выгодна высоким чинам, поскольку это их основная профессия. А где же генералитету можно «реализоваться» как не на войне?

В общем Гитлер обещал «всё и всем», не заостряя внимания на различных интересах рабочих и буржуазии. Однако демагогия приносит свои плоды только тогда, когда общество хочет верить в неё. Часто демагогию представляют основной причиной победы фашизма в Германии. На наш взгляд это преувеличение и однобокий взгляд на проблему.

Для нас остаётся открытым вопрос: почему немецкий пролетариат поддержал Гитлера? Почему вообще рабочий класс поддерживает такие режимы? Причём поддерживает упорно, вопреки своим интересам. Почему рабочий класс (по крайней мере некоторая его часть) не хотел видеть противоречий в нацистской пропаганде?

Фашизм не апеллирует к разуму человека, он играет на его подсознательном. Из-за этого крайне сложно переубедить человека, подвергшегося фашистской пропаганде разумными аргументами и доводами. Это бессмысленно и не раз было доказано. Что же такое фашистская пропаганда и какие механизмы воздействия на личность она использует?

Здесь всё зависит от атмосферы, в которой человек был взращён.

Реакционная атмосфера жизни в Германии

Эта атмосфера существовала задолго до прихода нацистов к власти и насчитывала несколько десятилетий, начиная с объединения Германии при Бисмарке. Национал-социализм принципиально не менял сложившиеся условия, он усилил тенденции к большей реакционности германского общества и развил реакционные тенденции которые исторически сложились в нём, особенно после поражения Германии в Первой Мировой. Тяжёлое положение народа в купе с его устоявшимися консервативными взглядами создало идеальные условия для фашистских партий.

Как уже было сказано выше, семья является первым институтом с которым сталкивается человек в своей жизни. Влияние семьи на общество и отношения внутри него были описаны ещё Энгельсом в его труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Семья является ячейкой капиталистического общества. авторитарное государство проявляет большой интерес к авторитарной семье: она превращается в фабрику, на которой формируется структура и идеология государства. Почти все страны, когда-либо пережившие фашистскую диктатуру были странами консервативными. Консерватизм фашизм выдаёт за прогресс, чем привлекает на свою сторону массы. Но сама модель общества, отношений внутри него остаётся глубоко устаревшей. Это играет свою роль во времена острых социальных и экономических кризисов, когда массы нуждаются в стабильности и устали от потрясений. Отчаяние масс используется фашистами куда эффективнее чем иными реакционными буржуазными кругами.

Фашизм, кроме стандартного аппарата угнетения человека использует старые институты, преобразовывая их.

Такими институтами являются семья, церковь, школа.

Реакционная авторитарная семья

Семья, консервативная семья, является одним из важных элементов фашистского режима. Среднестатистическая крестьянская семья или семья мелкого буржуа таят в себе личинку будущего авторитарного режима. Вкупе с религией, которой обрабатывали человека с самого детства, мы получаем уже на раннем этапе личность, привыкшую подчинятся авторитетам.

К 1932 году основной базой нацистов преимущественно была мелкая и средняя буржуазия. То есть те самые лавочники, боявшиеся разорения и превращения в пролетариев. Но для мелкой буржуазии, а так же крестьянства было характерно так же и другое. А именно влияние крестьянского, фермерского производства на семейные отношения. Семьи пролетариев благодаря их месту в производственных отношениях были довольно свободны. Часто мать и отец работали на разных предприятиях, поздно возвращались домой и их дети были относительно свободны от своих родителей. В семье лавочника или фермера дети часто выполняли функции наёмных рабочих, помогавших своим родителям в ведении хозяйства. Такие семьи были более замкнутыми и авторитарными, по своей природе напоминавшими производство. Производство, в котором жена была помощником мужу в их бизнесе. Это находило отражение в нацистских листовках начала 30-х. Утверждение о том, что мужчина и женщина являются товарищами по работе, справедливо для мелкой буржуазии только в аспекте указанного пересечения. Это утверждение неприменимо к большинству промышленных рабочих.

Авторитетом для семьи подобного мелкобуржуазного типа всегда был отец. Страх перед авторитетами в таких семьях передавался от отца к сыну, а сама модель семьи очень напоминала модель авторитарного государства с суровыми нормами морали и высокой долей религии. Неудивительно что семьи лавочников с их постоянным стремлением к расширению собственного бизнеса положительно восприняли нацистскую пропаганду и идеи о «жизненном пространстве». Семьи разделены и противопоставлены так же, как и народы. Что позволяло мелкому буржуа видеть Третий Рейх как одну большую семью. А себя видеть выше остальных – фюрером. Расовая теория так же способствовала этому чувству, ведь ставя свою «расу господ» выше остальных наций, обыватель мог почувствовать себя хозяином мира.

Понятия «родина» в мелкобуржуазном смысле подсознательно ассоциировалось с понятием «семья». Это учли нацисты в своей пропаганде «любви к родине, семье и матери». Что самое интересное, сегодня буржуазные идеологи так же пытаются отождествить понятия «семья» и «родина». Как часто в современных военно-исторических фильмах можно услышать что один из героев воюет за «свою семью». Фашизм хоть и является коллективистской демагогической идеологией, но внутри пропитан индивидуализмом, по отношению к обществу и своей семье, которая для подверженного пропаганде является олицетворением родины и нации.

Рабочий же видит всё немного иначе. Он не видит нации в своей семье. Это объясняется различиями в социальных условиях жизни и – как следствие – более свободными семейными отношениями. Кроме того, свой смысл жизни промышленный рабочий видит в своём занятии, а именно в общественно-полезном деле. Рабочий, сознающий своё профессиональное мастерство, свободен от психологической структуры послушания. Он идентифицирует себя со своей работой, а не с фюрером, с интернациональными массами трудящихся, а не с нацией, родиной. Поэтому он представляет собой противоположность по отношению к мелкому буржуа. Он ощущает себя лидером, но не благодаря своей идентификации с фюрером, а благодаря сознанию выполнения жизненно важной работы для существования общества. Однако в рабочем это описывает только его революционную сторону. Есть ещё сторона реакционная и с ней до сих пор всем левым приходиться бороться.

Фашизм и религия

Религиозность при фашистском типе правления принимает особый характер.

Фашизм служит высшим выражением религиозного мистицизма, который принимает определённую общественную форму. Чаще всего это форма древнего язычества соединённая с монотеизмом. Короче говоря, он переводит религию из «потусторонней» области философии страдания в «посюстороннюю» область садистского убийства. И это важно, ведь фашизм одновременно усиливает религиозную составляющую в жизни масс, для того чтобы сделать их более покорными. С другой стороны фашизм ограничивает роль церкви, благодаря чему на выходе мы получаем общество, в котором господствует мистицизм, а старые религиозные структуры постепенно теряют свою власть над людьми. Теперь церковь как-бы делегирует (не по своей воле, конечно) свои полномочия фюреру. При этом религиозность и вера в потусторонние силы в народе возрастает. Иными словами, понижалась политическая роль церкви (в частности осуждался интернациональный характер римской католической церкви, который должен был замениться на национальный характер «немецкой церкви»), но её идеологическая роль возрастала.

Как данная концепция отражается на нашей реальности 21-го века мы можем видеть в попытках создания отдельной автокефальной украинской церкви, с элементами шовинизма и антироссийской направленности.

Школа и роль женщин в Третьем Рейхе

Система образования в капиталистических странах так же не способствует всестороннему и наиболее полному развитию личности, как привило готовя её к узконаправленной деятельности и не развивая «ненужные» качества. Учит мыслить шаблонно и не учит охватывать проблему целиком. Более разностороннего человека сложнее обмануть СМИ или политикам-популистам.

Некоторые предметы, которые в школьной программе Германии никто бы ранее и не подумал убирать, были убраны или урезаны при нацистах. Одним из таких предметов стал иностранный язык. Из школьной и университетской программы были убраны произведения многих немецких писателей, чьё расовое происхождение было сомнительно. Так же многие достижения науки, которые принадлежали не немцам отправились в огонь.

Роль женщин в Третьем Рейхе можно описать тремя словами: «Kinder, Küche, Kirche» («Ребёнок, Кухня, Церковь»). Эти слова не были выдумкой нацистов, это было сказано ещё Вильгельмом II. Эту идею просто развили до абсолюта.

Совместное обучение, как противоречащее национал-социалистическим взглядам, заменялось на раздельное обучение детей разного пола. Что ещё более способствовало минимизации отношений между полами в раннем возрасте и ещё более замыкало детей в строгие рамки реакционной парадигмы, в которой отношения могли быть необходимы только для продолжения рода (что соответствовало духу крестьянской религиозной семьи). Таким же образом роль женщины в обществе низводилась до по сути «станка для производства детей», желательно мальчиков. Авторитарная патриархальная семья так же закрепляла подчинённое положение женщины по отношению к мужу.

Образование чрезмерно идеологизировалось и приобрело характер школы национал-социалистической идеологии, в которой с самого начала ребёнку говорили где его место и к чему он должен быть готов. Вместо разносторонне развитой личности на выходе должен был получиться податливый исполнитель.

Образование и сегодня претерпевает изменения в негативную сторону. В сегодняшнем мире высоких технологий люди стали более лёгкой мишенью для манипуляции. Общественное сознание сегодня формируется труднее. Находясь под воздействием огромного количества мнений, человеку сложнее найти рациональное объяснение того или иного факта. Поэтому даже в 21-м веке продолжают существовать различные теории заговора и прочий антинаучный бред.

Фашизм сегодня возможен даже в большей мере чем 100 лет назад.

Психология классов, её связь с идеологией и классовым сознанием

При каждой форме правления создаётся своя собственная психологическая модель. Идеология на самом деле решает многое. И дело даже не в государственной идеологии, а идеологии личности или коллектива. Для примера. Средний рабочий заключает в себе определённое противоречие, а именно: у него отсутствует ясная очерченность как революционности, так и консервативности. Основой его психологической структуры служит, с одной стороны, социальная ситуация (которая готовит почву для революционных отношений), а с другой стороны – общая атмосфера авторитарного общества. При этом обе основы противоречат друг другу.

Ведь в ситуации, скажем голода, одни рабочие выбирают путь борьбы и начинают забастовку, а другие попросту опускают руки или ещё хуже, припёртые к стене безвыходностью положения, начинают воровать у других. Бедность толкает рабочих в разных направлениях.

Но почему же рабочие клюнули на удочку Гитлера?

Почему массы вообще позволяют, чтобы их обманывали в политическом отношении? Массы имели возможность дать оценку пропаганде различных партий. Почему они не заметили, что, обещая рабочим лишить прав собственности владельцев средств производства, Гитлер обещал капиталистам защитить их права? Примерно по той же причине, по которой немецкие социал-демократы одобрили военный кредит кайзеровскому правительству в 1914-м. Одной лишь демагогией НСДАП всего объяснить не получиться, нужно найти действительную причину.

Как мы уже говорили выше, семья, образование и религия сильно влияют на молодых людей. Поколение, выросшее в условиях тоталитаризма Германии 30-х годов является ярким примером такого влияния. Но если мы берём более ранний период в истории Германии, то условия взросления и жизнь немецких рабочих не слишком отличались. Нечто похожее можно было наблюдать в немецком обществе и в 1914 году.

Период кайзеровской Германии до Первой Мировой характеризовался крайним консерватизмом в воспитании молодого поколения. Это поколение воспитывалось в патриархальных условиях немецкого города, в котором были сильны консервативные взгляды, сформировавшиеся ещё в имперский период между 1871 и 1914 годами. Объединение Германии, победоносные Австро-Прусская и Франко-Прусская войны оказали большое влияние на всё общество. Усилилась роль армии, а древние прусские традиции милитаризации общественной жизни вскоре распространились на всю Германию.

Классовые противоречия не были настолько сильны, а последующие завоевания рабочего класса в виде 8-ми часового рабочего дня и прочего в основном удовлетворили требования рабочих, выросших в реакционной атмосфере кайзеровской Германии. Большего они попросту не желали.

Выше мы говорили, что такая атмосфера складывалась в германском обществе десятилетиями. Она отразилась и на характере рабочего и социалистического движений. Если в России оно приобрело более революционную форму за счёт особенной остроты противоречий, то в Германии верх взяли более умеренные течения социализма или по-другому оппортунистические течения. Соглашательский характер «казарменного социализма» СДПГ стал проглядываться ещё в 1914 году, когда эта партия поддержала империалистическую войну. Похожие тенденции наблюдались и в среде рабочего класса. Не приравниваем всех рабочих, но большинство мыслило схожим образом.

Рабочий класс за счёт империалистической политики государства и сверхприбылей от эксплуатации смогли задобрить. Оттого «социалистическая традиция» в Германии являла собой сплошное сборище оппортунистов с умеренными взглядами.

Однако давайте перейдём к тому, что в психологии называется «животным инстинктом» в человеке. Именно к нему апеллируют все шовинистические и человеконенавистнические идеологии.

Садизм и вседозволенность как психологический приём фашистской пропаганды

Говоря о фашизме мы не должны останавливаться на объяснении рациональной его части, не должны останавливаться лишь на его материальных основах и предпосылках. Фашизм вообще явление иррациональное, однако поддающееся психологии как науке. Он не может быть побеждён призывами к рациональному, поэтому и стратегия борьбы с ним должна быть видоизменена.

Фашизм выпускает наружу все человеческие пороки. Он играет на слабостях личности и в том числе жажде насилия. Когда у человека появляется возможность безнаказанно производить общественно-опасные действия противоправного характера, такие как избиения лиц другой национальности или вероисповедания, придерживающихся иной идеологии, такой человек понимает «силу своей индивидуальности» в полной мере. Ещё вчера он был обычным мелким торговцем, а сегодня на нём коричневая рубашка и дубинка в руке. Он идёт громить врагов нового рейха. И всё это вместе с такими же как он сам.

Ощущение семьи, которую даёт такая организация, во многом помогает некоторым в их социализации и обретении смысла их жизни. Все массовые акции, вроде тех же факельных шествий в ночное время, играют объединяющую роль. Совместные действия группы лиц, совершаемые одновременно, дают ощущение того, что человек вместе со своими товарищами составляет единое целое. И нет такой силы, чтобы сломать их плотные ряды. Индивидуальность каждого заменяется тут ощущением защищённости и чувства противопоставления нашей группы остальным. Вначале в рамках общества, позже в рамках мировой политики. Это не массовый психоз, а вполне осознанный выбор. Осознанный благодаря внешнему влиянию.

Фанатичное желание убивать и агрессивность содержаться в любом человеке, на этом и играет фашизм. Это самые низменные желания человека, животные инстинкты. Образец такого подхода к массовой пропаганде можно увидеть в обращении Гитлера к Вермахту накануне военной агрессии Германии против СССР. Приказ «О комиссарах» гласил:

Политические комиссары в качестве органа войск врага опознаются по специальному знаку различия на рукаве — красной звезде с вытканными на ней золотом серпом и молотом (…) Их следует немедленно, то есть ещё на поле боя, отделить от остальных военнопленных. Это необходимо, чтобы лишить их возможности влияния на взятых в плен солдат. Эти комиссары не признаются в качестве солдат; на них не распространяется действующая для военнопленных международно-правовая защита. После проведенной сортировки их надлежит уничтожить.

Жестокость, наряду со стереотипами, предубеждениями, реакционным мышлением человека используется правящими классами в своих интересах. Такому «исполнителю» не нужно задумываться о том что он делает, за него уже всё решили и он чувствует себя свободным от «лишних мыслей», которыми негоже забивать голову. Голова ему нужна для того чтобы носить каску. При этом человек может быть довольно образованным и умным. В некоторой степени такого человека можно сравнить с маньяком, которые во многих случаях оказываются довольно неглупыми людьми. У солдата возникает чувство превосходства его нации, которое внушили ему на почве любви к собственной семье.

Это маниакальное желание убивать, выжигать деревни, травить людей газом, возникает на почве вседозволенности, которую приказом спустили сверху его начальники. Они уже всё «продумали» за него. Что характерно, задолго до Третьего Рейха и много после него подобные военные преступления имели и продолжают иметь место там, где подобное сходит с рук «исполнителям». Военные преступления происходят там где на это дают отмашку или прямо приказывают. В таких случаях никто не испытывает «чувства вины», как нам показывают в некоторых фильмах.

Выражение «фашистский зверь», применяемое советскими СМИ к солдатам Вермахта в период Великой Отечественной описывало, между тем реальное состояние психики этих людей. Звериная жестокость, как часть человеческой психологии (что реально доказано наукой), служила империалистическим интересам руководства Германии. Её выпустили наружу для новых завоеваний, которые были нужны германской крупной буржуазии для обогащения. Третий Рейх не мог существовать без экспансионистской политики. Капитализм в принципе не может обойтись без войн. Германия 1933-45 гг. только описывает этот факт в более сжатом виде.

Методы противодействия фашистской пропаганде

Реакционные идеологии взывают к идеалистическому: расе, крови, религии, духу, нации. Материализм в борьбе с ними часто терпит поражение, если отсутствует правильный подход. Пример.

Компартия Германии в начале 1930-х строила свою пропаганду вокруг материальных предпосылок рабочей борьбы. Безусловно — это правильная стратегия любой революционной партии, желающей обрести поддержку масс. Но совершенно забывается что иные стороны жизни рабочего так же важны и должны учитываться в агитации и пропаганде. Они вполне материальны и составляют добрую половину жизни любого рабочего.

Это, безусловно, семейная жизнь, рутина домашних забот и прочее. Частью любой программы правых является семья. Левые же упускают этот важный фактор в своей агитации. Вернее ставят его на второстепенное место. При этом получается что когда наши идеологические противники пугают людей «общностью жён», «сексом по талонам» и прочим, мы вынуждены отвлекаться на это, выступая с оборонительных позиций, ставя себя тем самым в положение буржуазного правительства когда речь заходит о материальных предпосылках улучшения жизни населения. Между тем вопрос семьи и даже сексуальной жизни должен быть наравне с вопросами о производственных силах и производственных отношениях. Нужно разбивать реакционное мышление человека, связанное с этими вопросами.

Борьба с «культурным большевизмом» должна встретить жёсткий отпор со стороны левых. Нужно поставить ответный вопрос о культурных нормах капиталистического общества и старых, отживших своё время стереотипах о культуре человека при капитализме. Причём ставить вопрос и отвечать на него с научной точки зрения. Иначе идеологи вроде Розенберга и Геббельса займут это невозделанное нами поле и построят на нём колокольню, с которой будут на чём свет стоит обвинять коммунистов в «отсутствии морали». В сочетании с «социальной» риторикой по отношению к рабочим это может привести нас к новому рейху и окончательной победе сил реакции. Этим и был силён национал-социализм, находящий себе почву в реакционных представлениях рабочих на культурном поле и острым экономическим и социальным кризисом общества.

Задумайтесь над этим, потому как сегодня на Украине подобная националистическая риторика всё больше напоминает риторику нацистских идеологов.

Отвечать реакционерам на поле культуры не просто необходимо, нужно доказывать их несостоятельность и отсталость в этом вопросе. Их неверие в силы обычного человека, который не нуждается в указках фюрера. Нельзя навязывать устаревшие и реакционные представления о жизни, взятые прямиком из крестьянского средневековья. Особенно в 21-м веке это актуально как никогда.

То что мы описали выше отнюдь не является полным обзором фашистской психологии и её влияния на массы. Мы постарались лишь кратко обрисовать картину и возможно, будем дополнять её новыми статьями и коротенькими постами. Честно говоря, нам самим интересно познавать новые стороны идеологии фашизма. Ведь всегда интересно к каким инструментам прибегает правящий класс и его сикофанты для того, чтобы использовать рабочие массы (а значит нас с вами) в своих интересах.

Если вы считаете что статья получилась не полной (по правде говоря мы её слегка урезали) и не в полной мере раскрывает тему, мы были бы рады продолжить начатую тему в своих следующих работах.

Спасибо за внимание! До новых встреч!

Інші статті автора:

Поділитися посиланням: